В «Ковчеге без границ» один мой курс назывался «Стихи - машина времени». Мы прошли от античности до Просвещения. Не знаю, может, это глупо, но меня радует, когда дети цитируют Фогельвейде или Феокрита, помнят Вийона, Кальдерона. Имена не самые очевидные, их мало кто знает, но поэты неожиданно начинают диалог с современными подростками.
Я обычный курс школьной литературы плохо понимаю. Мне кажется, либо есть литература необычная, либо ее нет вовсе.
В своих курсах я люблю, когда всё меняется. Был курс по персоналиям, был – по жанрам, по концептам.
Берем кого-то, например, Анакреона или Кальдерона – все хороши. И я пытаюсь понять, почему про этого человека стоит говорить сейчас. Я пытаюсь найти какие-то связи этого человека с нами сегодняшними. Чем он отозвался? Потому что если он вмурован в свое время, как муха в янтаре, то, наверное, можно сходить в музей посмотреть и галочку поставить - пройдено. А если автор достучался, докричался, если его голос звучит сегодня, то имеет смысл читать. Откликаться, если эхо до сих пор раздается. Конечно, я выбираю что-то из стихов этого человека, что-то про него самого, картинки, ассоциации, современные стихи, тексты, мультики. Иногда это напрямую диалог. Мы же понимаем, что поэты разговаривают друг с другом через время. Обязательно на каждом занятии мы что-то пишем, потому что, во-первых, я не очень верю в домашние задания. А во-вторых – когда ты здесь и сейчас, ты на какой-то волне. Даже если ты очень ответственный человек, когда потом сядешь писать дома, это будет что-то другое – больше из головы.
Одно из занятий я посвятила Вене Д’ркину. Он настоящий миннезингер – сам писал стихи, сам музыку, сам поет, сам играет. И вот он сказал, что петь – это упражнение для голоса, играть – это упражнение для пальцев, а сочинять - это … Я предложила участникам встречи продолжить, что бы они сказали? По версии Д’ркина, сочинять – это шаманство. Когда ты сочиняешь – это шаманство! Я много раз детей и взрослых спрашивала, почему ты так написал. А они отвечают: так написалось, так получилось. Это примерно как Пушкин: «Вообрази, что выкинула моя Татьяна! Замуж выскочила». В человеке вдруг что-то просыпается, и это очень важно не потерять. Поэтому, да, я трачу время на занятии на то, чтобы мы писали здесь и сейчас.
Всем ли это дано? Конечно. Я не знаю, кем они будут, это вообще не важно. Еще не так давно почти каждый более-менее грамотный человек вел дневник. Были альбомы, в которые писали абсолютно все. Даже когда я училась в школе, у нас были такие анкеты, дурацкие вопросы, типа: твой лучший друг, любимая группа, еще какая-то фигня, но там были чистые странички – чтобы сочинить. Мне кажется, деление на писателей и читателей… Конечно, есть поэты, которые что-то говорят многим. Но есть ценность для тебя, когда ты что-то создаешь. Ты шаманишь, это самовыражение, самосознание. Это ценность для твоих собеседников. Мы же ничего великого не говорим друг другу, как правило, но это все равно ценно. Ну и плюс, мне кажется, это нужно для какой-то ноосферы… Это не совсем creative writing, я не научу, как быть поэтом, не научу, как быть драматургом, но ценность слова, внимание к нему, к самому себе - это главное!
Был еще забавный курс «Зачем поэту лингвистика», или «Пишу без страха и упрека». Начинали с фонем, каждая из которых имеет свой характер, приходили к умным словам аллитерация и ассонанс. В морфемы играли – привет смехачам каким-нибудь, играли в части речи – про безглагольных всяких поэтов говорили, про Бродского, который уверял, что от каждого человека остается только часть – часть речи. Прошлись по персоналиям. Стиль Маяковского, например, стиль Волошина… Мы смотрим приемы и пробуем их к себе применить, писать «так же».
Это курсы для подростков, хотя и взрослые приходят, иногда сами, иногда вместе с детьми.
У меня нет обкатанного курса, который бы я катала из года в год. Конечно, влияет возраст, мой возраст, дух времени… Например, у Тубельского была демократическая школа, поэтому я много занималась школьной прессой, которая есть важный инструмент демократии. У нас была чудесная газета, которая участвовала во всяких, в том числе международных, конкурсах.
Сегодня мне и моим слушателям важно лично высказаться. И через это высказывание что-то про себя понять. Даже на обязательных курсах, по программе, у меня один урок в неделю называется «Свободное письмо». Твоя задача: писать! О чем угодно. А потом из наших общих текстов получаются книги. Каждый мой курс обязательно заканчивается книгой - то, что мы делаем, не должно пропасть.
Свободное образование – это очень сложная штука. Я напомню, что нельзя обсуждать аромат дыни с тем, кто всю жизнь жевал сапожные шнурки. Мы говорим: деточка, что ты хочешь? А деточка просто не в курсе, что бывает. До какого-то момента наша задача состоит в том, чтобы создать насыщенную среду, мы отвечаем за условия. И в созданной нами насыщенной, привлекательной, офигенной среде у ребенка постепенно появляется возможность выстраивать свои маршруты.
Я не умею давать простые ответы. С одной стороны, да, я верю в свободное образование. С другой стороны, не верю. Это примерно, как кинуть ребенка в море в надежде, что он как-то сам выплывет. Мы же маленького ребенка так не кидаем. Педагог – сопровождающий ребенка, в переводе с греческого. Наше сопровождение – не ходить по пятам, а создавать условия, среду. Если подросток не будет крутиться среди книг, гитар, микроскопов, картин, как он поймет, чего ему хочется? Он просто не узнает.
Есть чудесный рассказ: далекое прекрасное будущее, в котором научились при рождении ребенка определять его склонности и сразу строить его образование, чтобы он мог развивать свои склонности. И вот, один ребенок родился, и определили, что он рожден быть гениальным поэтом. И, поскольку поэт тратит очень много сил на то, чтобы преодолеть притяжение других поэтов, избавиться от подражательности, ему с рождения не читали ни одного стихотворения. Ему читали прекрасные книги, но никаких стихов, песен не пели, чтобы он сразу начал говорить своим голосом. А он рожден быть поэтом. И вот он все время ходит печальный, ему чего-то не хватает. Он приходит к своему учителю и говорит: «Я написал что-то странное, я никогда такого не встречал, посмотри!» И там написано: «Унылая пора, очей очарованье…» Я к тому, что даже если ты рожден быть поэтом, как ты поймешь, что тебе нужны стихи, если ты никогда их не слышал? И зачем еще раз сочинять «Унылая пора…»? Прочти это в детстве и сочини что-то другое, про то, какой огромный сказочный чертог всем открыт, пойди дальше…