С момента прихода в «Ковчег» я преподаю «Историю Сибири» и «Историю России». Были вариации: для школьников, для взрослых. Для взрослых это называлось «Проблемы истории Сибири», потом «История сибирского общества». «История России в пространстве и времени» - это курс по исторической географии России для школьников.
Пару лет назад в «Ковчеге» была концепция курсов повышения квалификации преподавателей. Это понятно - если человек преподает историю или философию, нужно обсуждать разные профессиональные темы с коллегами. Но на мой курс стали записываться не только преподаватели истории и экскурсоводы, но множество слушателей, которым по каким-то причинам интересна история Сибири, например, они там выросли и уехали. Идея курса повышения квалификации себя исчерпала. Но остался курс для взрослых слушателей 18+.
Идея свободы преподавания и свободы выбора обучения, вообще говоря, очень древняя. Привычная нам в России ситуация, когда есть сетка курсов, утвержденных государством в лице ученого совета; когда образовательные чиновники утверждают программы, которые должны прослушать студенты, - в масштабах всемирной истории образования это аномалия.
Обычно ситуация выглядит иначе. Профессор заявляет курс, который он будет читать, или преподаватель соглашается читать курс, который уже есть на этой кафедре, но он есть именно на этой кафедре этого вуза. Например, здесь мы читаем историю Китая, потому что у нас крен в востоковедение уже много лет, и, если вы хотите прослушать «Историю Китая» и «Основы китайской цивилизации» - это у нас! А дальше студент приходит в университет, у него есть список курсов, и он должен, условно говоря, за семестр набрать 14 кредитов. Например, шесть двухкредитовых курсов и еще какой-нибудь коллоквиум. Разные курсы имеют разную «стоимость», у вас список из 60 курсов, а вам нужно выбрать, допустим, пять. И дальше университет может принять решение – расторгнуть контракт с профессором, курсы которого не выбирают. Это и есть классическая образовательная традиция, это и называется свобода преподавания, свобода обучения. У нас в «Ковчеге» она сама собой воспроизвелась.
В «Ковчеге без границ» вообще ситуация полной свободы. Вам этот курс ничего не даст – ни кредитов, ни диплома. Он даст вам сертификат, который вы можете вложить в свое портфолио. Кто апрувил/не апрувил курс – в глобальном мире это фикция, но если вы знаете, что человек прослушал курс в Гарварде... Бренд сам по себе позволяет думать, что если человек учился там, то наверняка эти курсы были высококачественными. Но, скорее всего, вы спросите: чему вас научили конкретно и кто читал? Со временем, если «Ковчег без границ» сохранится, и бренд сохранится, само по себе имя будет достаточным признаком того, что его курсы, как минимум, профессионально сделаны, содержательны и полезны. Но это все будет происходить постепенно.
Я педагог по образованию, по призванию. Когда я пришел в 97-м году в педагогический университет, я пришел изучать педагогику, чтобы потом учить. И я действительно этим занимался и занимаюсь, но только я работал, в основном, не со школьниками, а в вузах. Со школьниками я имел дело в системе дополнительного образования, интенсивных школ, летних школ, интенсивных семинаров – эта система очень активно развивалась в России в нулевые годы, и мне повезло в этом участвовать.
Я видел разные школы, в том числе школы, работающие по принципам свободного открытого образования, для меня это совершенно обычный понятный режим работы, и мне он комфортен. Например, я работал в «Школе Пифагора», это такой образовательный проект в Сибири, для меня это очень важный опыт. Школа существовала много лет, постепенно преподаватели уезжали из Новосибирска, но возвращались летом на сессию, чтобы встретить детей. Я вообще сибиревед, у меня специальность «Преподавание исторического краеведения», я работаю по специальности. Я продолжаю свою работу, просто в изменившихся обстоятельствах.
Поскольку мы уехали из России, многие, почти все преподаватели «Ковчега без границ», возникает вопрос: как сохранить связь с российским культурным пространством, какое место себе в нем найти. Для многих преподавателей это ответ на вопрос: как я могу участвовать в развитии российской или русской культуры. Я не имею в виду «великой русской культуры», а вот такой глобальной, трансграничной, мультиэтнической интеллектуальной культуры, базирующейся на русском языке.
Я вот, например, читаю курс по истории Сибири. У меня на курсе были школьники и школьницы, которые вообще в России не жили, они выросли в других странах, они никогда не изучали историю России в школе, но они говорят на русском языке, и им интересно узнать историю страны, откуда родом их родители. Я продолжаю развитие глобальной интеллектуальной культуры, основанной на русском языке. Насколько мне известно, это единственный онлайн-курс по истории Сибири, доступный всем желающим, и это именно курс.
В течение двух месяцев мы по расписанию встречаемся, есть домашнее задание, есть обсуждение. Я стремлюсь добиться образовательного результата, это не пара роликов в ютубе, это простроенная образовательная программа. Мне другие такие не известны. И это классно, я очень рад такой возможности.
По-хорошему, кроме курса по Сибири, должны быть курсы по истории Северного Кавказа, Центральной России, Севера – по истории и культуре больших регионов. Потому что Россию в России знают очень плохо. А как вы будете восстанавливать республику и проводить федерализацию без знаний и интереса вообще к стране? Вот я, что могу, делаю.
Курс «История России в пространстве и времени» - это курс для школьников. У меня есть три главные темы, которые проходят через этот курс. Первое: у Ключевского есть такая фраза: «История Россия – есть история страны, которая колонизуется». Он имел в виду колонизацию как комплексный процесс расселения и приспособления местности к себе, а себя к местности, это такой взаимообратимый процесс.
В его время слово «колонизация» имело значение несколько иное, чем теперь. Сейчас это исключительно негативное слово, и мы не думаем о колонизации как о строительстве полярных станций где-нибудь на островах. А ведь люди начали жить, например, на острове Врангеля, где они никогда не жили до этого. Это движение в пространстве по территории страны. Я пытаюсь представить историю так: реки, пути сообщения, рост городов, как всё изменялось с запада на восток. Здесь работают карты, исторические рисунки, у меня есть некоторая подборка фотографий из музеев и просто исторических рисунков в жанре исторической иллюстрации. Мы их обсуждаем. Русская реалистическая живопись XIX века – тоже в строку.
Это одна тема – попытаться представить движение людей в пространстве. Что интересно, у Ключевского это было, и мне этот подход очень нравится - можно не обращать особенного внимания на военно-политическую историю, которой перегружены учебники.
Вторая важная для меня тема – история больших регионов. Я думаю, что это очень эффективно и полезно – обсуждать историю больших регионов: Сибирь, Поволжье, Урал, Центральная Россия. Я пытался опираться на курс «Открытого университета» «Открывая Россию», там есть в частности и мой текст про юг Западной Сибири. Они очень классно сделали - разделили страну на регионы, и по каждому региону сделали несколько роликов, описаний и кейсов по истории городов.
И третья тема, к которой я перехожу в конце, это разнообразие населения. Для школьников предложение посмотреть на этническую карту народов, кто где живет, рядом с таблицей переписи населения, оказывается чем-то вроде откровения. В России какой второй народ по численности? Татары. Это простой вопрос, но не все, даже взрослые, могут ответить.
Есть перепись, есть этнические карты, давайте их наложим, почему эта карта такая, почему эти люди живут здесь, с учетом того, что до этого обсуждалось о миграциях, переселениях и особенностях регионов. Мне хочется сформировать понимание многообразия. И еще у нас есть отдельное домашнее задание, я его сам придумал и люблю, - я предлагаю посмотреть на гербы городов и подумать, как география местности, где находится этот город, отражена в гербе.
Итак, мои задачи три: ввести идею переселения или миграции как основу истории страны; рассказать о том, что существуют такие-то большие регионы страны, и показать идею этнического многообразия.
Сейчас про историю Сибири часто говорят в контексте деколонизации, это такое разоблачение, античеловеческая сущность государства Российского иллюстрируется историей Сибири... Но те, кто это делает, не знают этой истории, поэтому их иллюстрации некорректны, они просто не знают, где копать. История Сибири часто в публичной речи превращается в источник неадекватных пугалок. Возникает вопрос: а что там было-то? И я понимаю, что про это надо говорить и писать.
В ходе курса я варьирую материалы, мы берем темы, которые интересны слушателям, которые мне интересно обсудить, фильмы смотрим – тоже чтобы обсудить. Это на самом деле совместное занятие, поскольку люди взрослые. Кроме того, иногда приходят люди, у которых есть какие-то особые знания, и я просто говорю: «А дальше Вы расскажите», - и они рассказывают.
Например, у нас есть слушательница, которая сейчас живет в Америке. Мы говорили про староверов, я упомянул экспедицию Николая Рериха на Алтай, когда он искал Беловодье, он жил в деревне у местного авторитетного человека – Атаманова. А это ее дед! И дальше она нам рассказывает историю этой семьи. До этого я рассказывал по пунктам историю староверов в Сибири, старообрядчества, потому что это очень важная тема для понимания всего. А она рассказывает историю старообрядческого рода, который сейчас переместился в Соединенные штаты Америки. А я уже сижу и слушаю. Такие вот встречи на курсе.
На курс по истории России родители записываются с детьми. Сидят, слушают.