В Ковчеге я преподавал курс «Демократия для чайников». Сейчас новый - «Демократия на пальцах». Мы разбираем простые вопросы: Как работают демократические институты? Что такое демократия? Как она устроена? Изначально курс был придуман для разных возрастов, но сейчас я буду читать его для старшеклассников и взрослых.
Боюсь, уровень разочарования в демократии сегодня довольно высокий. Люди в демократических странах пользуются ею по привычке. В России же многие считают, что то, что мы называли демократией, таковой не является, мол, демократии разные, страны разные… Уровень веры в демократию упал, нет уверенности в том, что она достижима и возможна, есть порой и радикальное отрицание. Тем более среди тех, кто бежал из России. По понятным причинам. Я не удивлен, что взрослых на этом курсе много, а детей мало. Это разумный выбор, рациональный. Какой смысл в России изучать демократию, если в России нет демократии?
Я не разочаровался в демократии, иначе бы я этот курс не читал. Но, начиная с поражения протестов 2011-12 годов в России, люди стали делать такой выбор: да, мы не поддерживаем режим, но и бороться нам уже не за что. Поражение революции дает очень длинную контрреволюцию, реакцию и разочарование. Вспомните, что было в России после поражения первой революции (удивительное совпадение, конечно): разочарование, депрессия, война. Это никакое не предсказание, просто аналогия.
Мой курс скорее для того, чтобы спровоцировать людей и доказать, что демократия – это совсем не то, что было в России. В России, думаю, ее почти и не было: она началась в середине 1980-х, это была демократическая революция, была и демократия, но все закончилось в 1993-м. А потом был переход от одного недемократического режима к еще более недемократическому - и все. Очень важно, что в России многие вопросы еще с начала XX века не решены. И эти вопросы напрямую связаны с демократией, например: какую демократию мы хотели бы иметь? Демократия – это выбор элит или что-то другое? Это принципиальный вопрос и для политических наук, и для развития. Есть люди, которые считают, что демократия - это когда люди решают жить демократически. А кто-то считает, что решают элиты, а людям, в общем-то, все равно. Это базовая разница. Разные ответы влекут за собой разное институциональное оформление.
Я хочу зародить в людях, во-первых, сомнение в том, что они представляют себе демократию, а во-вторых, мысль о том, что демократия это не результат, а процесс. Ее никто не даст, она ниоткуда не придет, она вообще не падает сверху как что-то готовое. Это всегда процесс, это всегда конкретная борьба, конкретные размышления и критический анализ. И это, я полагаю, в демократии главное. Мой курс не про то, что я расскажу, как устроена и как работает демократия. Прежде всего, надо понять, что мы от нее хотим, какой мы ее видим, что мы, собственно говоря, представляем себе под демократией? И как разные представления о демократии могут институционализироваться в разные практики.
Этот курс про то, чтобы обсудить, насколько представления о демократии разнообразны. Нет одной демократии, есть демократИИ. Не случайно, один из ведущих индексов, который занимается измерением демократии, называется V-DEM – Varieties of Democracy, то есть, демократия в разнообразии. Демократический принцип един, а его реализация может быть разной. Мы это видим: есть одна страна такая, другая такая, есть третья, они очень разные, при этом демократические. Вопрос – какую мы хотим? Может, мы хотим четвертую? У нас, в Российской Федерации, не удалось даже начать этот разговор, потому что демократизация случилась сверху, люди про это не думали и не хотели, и, в целом, просто им было не до того – они выживали. А когда случилась недемократия, то разница стала видна – в прошлый раз было лучше… Но разговаривать уже было не с кем. В результате значительное количество людей уже не верит ни в демократические институты, ни в демократические практики, и, что самое печальное, ни в демократические ценности. И не только в России.
Я не обладаю таким самомнением, чтобы считать, что один курс может изменить чье-то мировоззрение. И не должен, у него другая задача: заставить людей задуматься. Кстати, у меня на курсе значительное количество людей возражали, спорили, считали, что я все неправильно делаю. Это прекрасно. Это самое хорошее, что может быть.
Я думаю, что «Ковчег» очень правильно себя ведет. Как только мы начинаем думать про школу как способ получения знаний, необходимых для поступления в университет, а про университет – что это такое место, где получают знания для получения диплома, который даст возможность поступить на хорошую работу, все это прекрасно, но к познанию прямого отношения не имеет. И «Ковчег», и Свободный университет, в котором я тоже преподаю, - это места, где люди пытаются переосмыслить саму логику образования.
Образование сейчас находится в кризисе. Мы знаем, как много людей говорят: а зачем нам преподаватели, зачем университеты? Давайте делать онлайн-курс, записывать, делать тест и готово, зачем нам вся эта школа? Я думаю, что важная логика в демократическом образовании - это сохранение Платоновских диалогов. Без диалога преподавателя с учениками ничего не выйдет. Только диалог должен быть не сверху вниз. Я с собой борюсь, и не то чтобы я достиг этого полностью, но я максимально стараюсь сделать так, чтобы это был не разговор знающего с паствой, не разговор священника с прихожанами. Это должен быть разговор человека, который чуть-чуть побольше знает, с людьми, которым это интересно. В остальном они должны быть равны. В этом, мне кажется, основная задача любого образования, и школьного, и университетского. И в этом его спасение. Российские школы, даже интеллектуальные, это школы вертикальные, что часто провоцирует большое количество злоупотреблений. И да, в том числе это приводит к разочарованию в демократии.
Боюсь, уровень разочарования в демократии сегодня довольно высокий. Люди в демократических странах пользуются ею по привычке. В России же многие считают, что то, что мы называли демократией, таковой не является, мол, демократии разные, страны разные… Уровень веры в демократию упал, нет уверенности в том, что она достижима и возможна, есть порой и радикальное отрицание. Тем более среди тех, кто бежал из России. По понятным причинам. Я не удивлен, что взрослых на этом курсе много, а детей мало. Это разумный выбор, рациональный. Какой смысл в России изучать демократию, если в России нет демократии?
Я не разочаровался в демократии, иначе бы я этот курс не читал. Но, начиная с поражения протестов 2011-12 годов в России, люди стали делать такой выбор: да, мы не поддерживаем режим, но и бороться нам уже не за что. Поражение революции дает очень длинную контрреволюцию, реакцию и разочарование. Вспомните, что было в России после поражения первой революции (удивительное совпадение, конечно): разочарование, депрессия, война. Это никакое не предсказание, просто аналогия.
Мой курс скорее для того, чтобы спровоцировать людей и доказать, что демократия – это совсем не то, что было в России. В России, думаю, ее почти и не было: она началась в середине 1980-х, это была демократическая революция, была и демократия, но все закончилось в 1993-м. А потом был переход от одного недемократического режима к еще более недемократическому - и все. Очень важно, что в России многие вопросы еще с начала XX века не решены. И эти вопросы напрямую связаны с демократией, например: какую демократию мы хотели бы иметь? Демократия – это выбор элит или что-то другое? Это принципиальный вопрос и для политических наук, и для развития. Есть люди, которые считают, что демократия - это когда люди решают жить демократически. А кто-то считает, что решают элиты, а людям, в общем-то, все равно. Это базовая разница. Разные ответы влекут за собой разное институциональное оформление.
Я хочу зародить в людях, во-первых, сомнение в том, что они представляют себе демократию, а во-вторых, мысль о том, что демократия это не результат, а процесс. Ее никто не даст, она ниоткуда не придет, она вообще не падает сверху как что-то готовое. Это всегда процесс, это всегда конкретная борьба, конкретные размышления и критический анализ. И это, я полагаю, в демократии главное. Мой курс не про то, что я расскажу, как устроена и как работает демократия. Прежде всего, надо понять, что мы от нее хотим, какой мы ее видим, что мы, собственно говоря, представляем себе под демократией? И как разные представления о демократии могут институционализироваться в разные практики.
Этот курс про то, чтобы обсудить, насколько представления о демократии разнообразны. Нет одной демократии, есть демократИИ. Не случайно, один из ведущих индексов, который занимается измерением демократии, называется V-DEM – Varieties of Democracy, то есть, демократия в разнообразии. Демократический принцип един, а его реализация может быть разной. Мы это видим: есть одна страна такая, другая такая, есть третья, они очень разные, при этом демократические. Вопрос – какую мы хотим? Может, мы хотим четвертую? У нас, в Российской Федерации, не удалось даже начать этот разговор, потому что демократизация случилась сверху, люди про это не думали и не хотели, и, в целом, просто им было не до того – они выживали. А когда случилась недемократия, то разница стала видна – в прошлый раз было лучше… Но разговаривать уже было не с кем. В результате значительное количество людей уже не верит ни в демократические институты, ни в демократические практики, и, что самое печальное, ни в демократические ценности. И не только в России.
Я не обладаю таким самомнением, чтобы считать, что один курс может изменить чье-то мировоззрение. И не должен, у него другая задача: заставить людей задуматься. Кстати, у меня на курсе значительное количество людей возражали, спорили, считали, что я все неправильно делаю. Это прекрасно. Это самое хорошее, что может быть.
Я думаю, что «Ковчег» очень правильно себя ведет. Как только мы начинаем думать про школу как способ получения знаний, необходимых для поступления в университет, а про университет – что это такое место, где получают знания для получения диплома, который даст возможность поступить на хорошую работу, все это прекрасно, но к познанию прямого отношения не имеет. И «Ковчег», и Свободный университет, в котором я тоже преподаю, - это места, где люди пытаются переосмыслить саму логику образования.
Образование сейчас находится в кризисе. Мы знаем, как много людей говорят: а зачем нам преподаватели, зачем университеты? Давайте делать онлайн-курс, записывать, делать тест и готово, зачем нам вся эта школа? Я думаю, что важная логика в демократическом образовании - это сохранение Платоновских диалогов. Без диалога преподавателя с учениками ничего не выйдет. Только диалог должен быть не сверху вниз. Я с собой борюсь, и не то чтобы я достиг этого полностью, но я максимально стараюсь сделать так, чтобы это был не разговор знающего с паствой, не разговор священника с прихожанами. Это должен быть разговор человека, который чуть-чуть побольше знает, с людьми, которым это интересно. В остальном они должны быть равны. В этом, мне кажется, основная задача любого образования, и школьного, и университетского. И в этом его спасение. Российские школы, даже интеллектуальные, это школы вертикальные, что часто провоцирует большое количество злоупотреблений. И да, в том числе это приводит к разочарованию в демократии.
